Зачем и откуда на "Ладоге" врачи

    Зачем и откуда на "Ладоге" врачи

     

    Ладога: - Расскажите, как дела обстояли на этой «Ладоге», с вашей точки зрения?

    Михаил Анишкин (хирург): Все спокойно происходит, и наши основные клиенты – это мотоциклисты. Все началось со старта на Исаакиевской площади – один из участников мотогруппы упал, ударился об асфальт, в итоге зашивали бровь. В финишный день  ему сняли швы, все закончилось хорошо.

    На финише СУ-1 мотоциклист из этой же команды упал, ушиб бедро, но к нам не обращался, просто принимал обезболивающие препараты. А уже на СУ-2, он же «поймал» сучок в глаз, и тут уже сам не справился, обратился за нашей помощью. Обработали травму глаза, видеть будет, тут тоже все хорошо. Вообще, мотоциклисты, конечно, наши самые частые клиенты, им «везет» чаще других участников. На втором месте – клещи.

    Ладога: - А как вы поступаете с клещами, если таковые цепляются на участников?

    Наталья Березина (главный врач марафона): - Мы их вынимаем и выдаем счастливым хозяевам (улыбается). Если серьезно, то мы каждый год предупреждаем, что вакцинация от энцефалита крайне рекомендована: она позволяет три года не думать о весеннем и осеннем энцефалите. Когда мы предупреждаем участников на брифинге перед началом гонки, это уже, конечно, слишком поздно – даже экстренная схема вакцинации от энцефалита занимает минимум один месяц, поэтому лучше всего прививаться осенью, в плановом режиме, по классической схеме - заблаговременно, для того, чтобы не вгонять свой организм в лишний стресс. От боррелиоза (другое назввание - болезнь Лайма), к сожалению, не спасает, но хотя бы чуть менее страшно. По опыту, мы извлекаем порядка 30-50 клещей за гонку. Когда мы удаляем клещей, то всегда рекомендуем пострадавшим отправить клеща на исследование в специальных станциях Петербурга, и всегда готовы посоветовать куда лучше обратиться с таким вопросом. Однако практика показывает, что, даже объяснив все опасности от укуса клеща, большинство участников не предпринимает никаких последующих превентивных действий. На мой взгляд, просто недооценивают серьезность ситуации. Если пострадавший отказывается везти клеща в лабораторию, мы рекомендуем хотя бы сдать кровь на антитела; но заставить в принудительном порядке мы никого не можем. Пару лет назад обратилась к нам девушка, с которой мы сняли сразу двух клещей, и после исследований оказалось, что один клещ был с энцефалитом, а второй – с боррелиозом. Хорошо, что она озаботилась и отвезла клещей на исследование, и все обошлось, ведь она сразу после получения результатов получила превентивную терапию. Она приезжала на "Ладогу" не участницей, а болельщицей, поэтому без проблем сорвалась в город и совершила все наши рекомендации своевременно. А вот с участниками дело обстоит намного сложнее. Если с ними что-то приключается, они просят, чтобы их поскорее поставили на ноги, чтоб вернуться в соревнование. Обычно говорят: «Я готовился весь год: готовил себя, машину, тратил средства, нанимал людей. Мне необходимо вернуться». И порой, перед нами встает очень серьезный выбор: снимать ли участника с соревнования или же позволить ему дальше участвовать?

    Ладога: - А что должно случиться, чтобы вы, врачи, сняли человека с соревнования?

    НБ: Угроза жизни. Не было еще такого, чтобы мы снимали с соревнования в ситуации, когда не было угрозы жизни. В любом случае, это всегда решение участника. Мы можем лишь дать наши рекомендации по лечению, а проконтролировать исполнение этих рекомендаций, ровно как и в городе, не можем. Допустим, вчерашний случай: «У меня высокое давление уже несколько дней, сделайте что-нибудь, чтобы я мог вернуться в гонку». Мы, естественно, порекомендовали ему принять мочегонное, что является первым лекарством для выхода из гипертонического криза, но пациент ответил категорически: «Не надо мне мочегонного. Сделайте что-то еще».

    Ладога: - Получается, самое тяжелое в работе врача на «Ладога Трофи» - это заставить участника позаботиться о самом себе?

    НБ: - Совершенно верно. У участников другие приоритеты. Получается, что мы часто идем на встречу им, ломая себя, хотя и понимаем, что и незначительное происшествие, может повлечь за собой различные последствия: «А вдруг с ним что-то случится на трассе в течение этих 9 дней?» В итоге нам будет, мягко говоря, неприятно: не уберегли, не убедили, не нашли правильных слов… А ведь даже в недавнем случае с участником с высоким давлением, мы не сразу смогли добраться до правды. Диалог был примерно такой:

    - У вас есть постоянная гипотензивная терапия?

    - Да.

    - А вы принимали лекарства по схеме сегодня?

    - Да нет, я вообще их не пью. Они мне все равно не помогают.

    Как вы понимаете, мы не сможем изменить его отношение к своему здоровью за 9 дней соревнования, с ним должен кто-то работать на постоянной основе в городе.

    Обслуживаем мы, конечно же, не только участников, но и всех присутствующих на соревновании: болельщиков, гостей, работников служб соревнования – желающих много. Буквально вчера к нам обратилась мама с 3-летним ребенком, у которого уже несколько дней держится температура 39 градусов – я лично не считаю, что у нее есть реальная необходимость находиться с больным ребенком на соревновании в полевых условиях, но опять же, я могу только рекомендовать, а решение остается за мамой. 

    Для нас это тоже смена деятельности - Экстремальное соревнование, экстремальные участники. Интересно видеть такую самоотверженность, если честно. Наши регулярные пациенты в городе намного сговорчивее. 

    Ладога: - Как вы промываете раны и поврежденные глаза в полевых условиях?

    НБ: - Это приходит с опытом. В первый наш год на «Ладоге» нам чего-то не хватало из препаратов, на следующий год уже могли лучше подготовиться исходя из опыта. Теперь мы точно понимаем, что крайне необходимо на такой гонке, а что вообще не имеет смысла везти. У нас есть все, чтобы поддержать участников, если они, конечно, не делают явных глупостей.

    Ладога: - Правильно понимаем, что в медслужбу можно обратиться с любыми жалобами: типа порезал палец -  можно к вам прийти?

    НБ: - Абсолютно верно. К нам приходят с солнечными ожогами или с аллергиями – всем помогаем. Приходят даже с травмами домашних животных, но это уже не наш профиль, хотя людям это объяснить сложно.

    Ладога: - Что больше всего нравится в вашей работе?

    НБ: - Больше всего нравится, когда реально помог человеку, починил его и он вернулся обратно в строй. Например, в прошлом году был экипаж мотоциклистов, который получил серьёзную травму, так называемую «асфальтовую болезнь» - при падении столкнулись, и у обоих была содрана кожа с большей части спины. Эти раны нужно было обрабатывать несколько раз в день, плюс, принимать антибиотики. В общем, спины спасли – все обошлось; более того, ребята взошли на призовой пьедестал. Еще очень много глазных травм, хотя если бы участники соблюдали технику безопасности, травм было бы меньше – я про очки!

    Ладога: - Расскажите, о САМОМ ВОПИЮЩЕМ СЛУЧАЕ, который случился за время вашей работы на «Ладоге»?

    НБ: - Наверное, девочка с топором в коленке: папы одного иностранного экипажа ушли ремонтировать машину, детей оставили одних, и два ребенка, мальчик и девочка, начали играть с топором. В итоге топорик оказался в ее коленке, и мы потратили очень много времени на ее лечение: обезболивание, зашивание, два раза в день перевязка и прочее. Но самое интересное, что мальчик, который с ней играл, дня через три не выдержал такой ярой ее популярности, и пришел к нам тоже с топориком в коленке. Очень странная история, наверное, поэтому так запомнилась. У мальчика уже была мелочь по сравнению с девочкой, но все равно зашивали. Видимо, конкуренция на «Ладоге» существует во всем (улыбается).

    Еще, из совершенно невеселого: остановка сердца от злоупотребления некачественным алкоголем. В итоге вывозили на своей машине из лагеря – хорошо, что спасли. Если обобщить, то получается, что большинство обращений делится на две категории: неизбежные травмы, полученные на спортивной трассе, и травмы, полученные по совершенным глупостям. Часто, кстати, последние происходят потому, что болельщики или дети ничем не заняты, пока спортсмены находятся на трассе… есть о чем задуматься (улыбается).

    Ладога: - А вам, как врачам, зачем все это? Как получилось, что вы оказались здесь?

    НБ: Я давно знакома с Юрой Овчинниковым (идеолог, один из создателей марафона и ныне комиссар по маршруту - прим. "Ладога"), и в какой-то момент до меня дошли слухи, что и «Ладоге» нужны врачи. Так и собралась группа единомышленников. А еще один из наших докторов – спортсмен. Раньше он участвовал в любительской категории, а с этого года он – полноценный спортсмен. Мы очень болеем за него.

    Ладога: - А какие именно медицинские специализации важны на «Ладоге» - окулисты, кардиологи, терапевты?

    НБ: - Любой правильно обученный врач в состоянии оказать первую помощь. Наиболее, важны те врачи, которые не боятся определенных полевых условий, и у которых есть быстрая клиническая реакция. Главное – клиническое мышление. В нашей команде: анестезиолог, два хирурга, есть онкологи, и даже гинекологи, а я – рентгенолог и терапевт. А вообще, для всех нас – отдушина поработать руками. У нас есть хирург, который шьет просто ювелирно! Он изначально сосудистый хирург, поэтому если надо зашить, он с удовольствием сделает это красиво!